Архитектор Антонио Гауди

Антонио Гауди

Антонио Гауди́-и-Корнет - выдающийся испанский (каталонский) архитектор, большинство причудливо-фантастических работ которого, словно вылепленных руками, возведено в Барселоне. Антонио Гауди родился 25 июня 1852 в небольшом городке Реус, недалеко от Таррагоны, в Каталонии. В семидесятых годах XIX века Гауди переехал в Барселону, где после пяти лет подготовительных курсов был принят в Провинциальную школу архитектуры, которую окончил в 1878. 1870—1882 работал под началом архитекторов Э. Сала и Ф. Вильяра чертёжником, безуспешно участвуя в конкурсах; изучал ремесла, выполняя множество мелких работ (ограды, фонари и т. д.), проектировал также мебель для собственного дома. Эль Капричо (1885) Дом Висенc (1888)В Европе в то время наблюдался необычайный расцвет неоготического стиля, и юный Гауди восторженно следовал идеям энтузиастов неоготики — французского архитектора и писателя Виоле ле Дюка (крупнейшего в XIX в. — реставратора готических соборов, восстанавливавшего Собор Парижской Богоматери) и английского критика и искусствоведа Джона Раскина. Провозглашённая ими декларация: «Декоративность — начало архитектуры» — полностью соответствовала собственным мыслям и представлениям Гауди, творческий почерк которого с годами становится совершенно неповторим, архитектура столь же далека от общепринятой, как геометрия Лобачевского — от классической Евклидовой.

В период раннего творчества, отмеченный влияниями архитектуры Барселоны, а также испанского архитектора Марторела, строятся его первые, богато декорированные, относящиеся к раннему модерну, проекты: «стилистические близнецы» — нарядный Дом Висенс (Барселона) и причудливый Эль Капричо (Комильяс, Кантабрия); также компромиссный псевдобарочный Дом Кальвет (Барселона) — единственное здание, признанное и любимое горожанами при его жизни. Так же несколько проектов в сдержанном готическом, даже «крепостном» стиле: Школа при монастыре Святой Терезы (Барселона), нереализованный проект зданий Миссии Францисканцев в Танжере; неоготические Епископский Дворец в г. Асторга (Кастилья, Леон) и Дом Ботинес (Леон). Однако решающей для реализации замыслов молодого архитектора оказалась его встреча с Эусеби Гуэлем (Eusebi Guell Bacigalupi), который остановил свой выбор на Гауди, хотя тот ещё не имел необходимого профессионального опыта, впоследствии стал его другом и покровителем. Этот текстильный магнат, богатейший человек Каталонии, не чуждый эстетических озарений, мог позволить себе заказать любую мечту, а Гауди получил то, о чём мечтает каждый творец — свободу самовыражения без оглядки на смету. Антонио выполняет для семейства Гуэль проекты павильонов усадьбы в Педральбесе близ Барселоны; винных погребов в Гаррафе; часовни и крипты Колонии Гуэль (Санта Колома де Сервельо); фантастического Парка Гуэля (Барселона). Парк Гуэля Скоро Гауди выходит за пределы доминирующих исторических стилей в пределах эклектизма 19-ого столетия, объявляя войну прямой линии и навсегда переселяясь в мир кривых поверхностей, чтобы сформировать собственный, безошибочно узнаваемый, стиль. Дом фабриканта в Барселоне Palau Güell, настоящий дворец, был ответом художника меценату. С завершением строительства которого Антонио Гауди-и-Корнет перестал быть безымянным строителем; быстро став самым модным архитектором в Барселоне, вскоре превратился в «практически непозволительную роскошь». Для буржуа Барселоны он строил дома один необычнее другого: пространство, которое рождается и развивается, расширяясь и двигаясь, как живая материя — Дом Мила; живое трепещущее существо, плод причудливой фантазии — Дом Батльо. Заказчики, готовые выкинуть на строительство полсостояния, изначально верили в гениальность архитектора, без всяких усилий пролагающего новый путь в архитектуре. В 1891, когда Гауди было за 30, Общество почитателей Святого Иосифа предложило ему продолжить начатый в 1882 Собор Святого Семейства (Саграда Фамилия), строительству которого он посвятил все последующие годы жизни, оставив в 1914 архитектурную практику. Дом Батльо (1906)Гауди мечтал создать «Собор ХХ столетия», синтез всех своих архитектурных знаний со сложной системой символики и визуального объяснения тайн веры. Храм стал его навязчивой идеей. Углубляясь в себя, он становился все более эксцентричным, свято верил в своё мессианское предназначение, жил отшельником в своей мастерской, расположенной на строительной площадке, и выходил только время от времени «с шапкой в руке» для сбора средств на строительство церкви (пожертвования были единственным источником финансирования строительства, поэтому она строилась так долго). Дом Мила (1910)В 1926, Антонио Гауди-и-Корнета, величайшего архитектора ХХ века, которого никто не знал в лицо, но чьи творения теперь и уже навсегда определили облик Барселоны, похоронили в скрипте недостроенного им собора. Гауди никогда не пытался создать новое архитектурное учение, а просто работал в своём понимании и ощущении гармоничной архитектуры. У мастера, чьим именем ЮНЕСКО назвала 2002 год, и который является кандидатом на беатификацию, не нашлось учеников, способных продолжить его изыскания. Гауди погиб, попав под трамвай недалеко от Собора Святого Семейства, работы всей его жизни. Биография великого испанца известна даже далёким от архитектуры людям. Она изложена во всех подробностях в сотнях толстенных альбомов и воспроизведена миллионными тиражами в путеводителях по Барселоне на сотнях языков мира. Толпы туристов приезжают в Барселону, чтобы увидеть похожий на выветренную скалу Дом Мила, не имеющий ни одного прямого угла, разукрашенный сталактит Дома Батльо, сказочно затейливый городок Парка Гуэль, составившие национальную гордость Каталонии. Саграда Фамилия, башня Собор Саграда Фамилия, который из-за внезапной смерти Гауди остался незаконченным,— шедевр церковной архитектуры, застывшая молитва о прощении, обращённая к Богу, не просто спроектированный, а выпестованный архитектором, подчинившим всю свою жизнь служению профессии, способной, как он считал, изменить мир,— стал одним из самых популярных в мире архитектурных аттракционов.

Созданное Гауди открывается сокровищем перед каждым, независимо от того, понимает ли зритель всю глубину, страстность, новаторство и бесперспективность (неповторимость) архитектуры человека, которого католическая церковь собирается причислить к лику блаженных. Потому что все его творчество и особенно Саграда Фамилия есть истовое благочестие, религиозный экстаз, выраженный на языке архитектуры.